Решительно улучшить жилища, быт и условия работы профессору, преподавателю УИИ
Наш Институт — второй по величине в СССР. Цель его работы настолько высокая и почетная, что, казалось бы, только этим должно определиться обслуживание огромной армии профессорско‑преподавательского персонала.
Что представляет из себя ВТУЗгородок, где живет большинство научных работников? Профессорские дома производят впечатление только что заканчивающейся стройки: корпуса — частично оштукатурены, частично нет; кругом зданий — ямы, канавы, рвы и кучи мусора. Приходится мечтать о самых примитивных удобствах, как о мощении улицы, тротуара, освещении. Правда, в этом отношении что‑то когда‑то начиналось, намечалось, но заброшено. Во время дождей — невылазная грязь, вместо площади — озера, оставшиеся лесные участки не огорожены, не благоустроены. Студенты и преподаватели могли любоваться с балконов, как на площади пасутся коровы.
Внешность зданий неприглядна: балконы не бетонированы, с них свисают доски, грозя упасть на головы проходящих.
Квартиры в 1‑м профкорпусе сколько‑нибудь благоустроены, во втором корпусе — полное неблагоустройство. Даже сама планировка квартир сделана так, точно строители старались, чтобы жильцы терпели максимум неудобств: квартиры в большинстве 4‑комнатные, а кухонки такие маленькие, что одному тесно; нет кладовок, стенных шкафов, даже простых полок в кухне и тех нет! Имеются ванные комнаты, проведены трубы, но… нет ванн.
В прошлом году 2‑й профкорпус, перед передачей в ведение Втузуправления, достраивался и капитально ремонтировался. «Достроился» он хорошо: лестничные площадки не цементированы, а в некоторых подъездах они провалились и закрыты досками; наружные двери у лестничных клеток — «времянки»: тонкие, топорной работы, плохо закрывающиеся. Ремонт велся по 2−3 месяца, хотя квартиры были обитаемы. Полы сколачивались так: если половица не доходила до самой стены — это пустяки; если половицы выгнуты, одна ниже другой — это тоже пустяки; есть половицы на балках — больше ничего не требуется. Поставлена рама в окне, на палец не доходящая до стены, — это неважно; важно, чтобы десятник и прораб, придя в квартиру, увидали раму в окне, дверь у косяка. Так фактически и принималась работа. Зимой от окон из всех щелей дует, дует и из‑под подоконников.
Самая отделка квартир действует удручающе — неприглядная казарма старого времени. Во многих квартирах такая же и обстановка: койка, табурет и стол. А ведь после трудового дня так приятно отдохнуть в обстановке уюта, но эта казарменная обстановка только раздражает. Заниматься в такой обстановке, готовиться к лекциям, вести научную работу трудно.
Постройка клуба, которая проектировалась 2 года тому назад, очевидно, и осталась в стадии разговоров.
К этим «прелестям жизни» надо добавить магазин Горпотребсоюза, находящийся во 2‑м профкорпусе. Он торгует главным образом водкой и пивом, а отсюда — «все его качества»: постоянные пьяные скандалы около магазина, ругань самая отборная, драки и т. п. Кроме того, так называемый 3‑й профкорпус, где в выходные дни — пьянство, драки, дикие завывания гармоники, пьяные песни.
Нынче летом администрация Втузуправления устроила во 2‑м профкорпусе мастерскую для переделки, чистки и мытья материалов и подушек из студ. корпусов. Рассадник заразы — функционирует до сих пор!
С отоплением дело обстоит очень неважно, так как вода подается большей частью весьма низкой температуры, а кроме того, многие батареи работают плохо или совсем не работают. Добиться же каких‑либо исправлений очень трудно, а подчас и невозможно.
Нельзя умолчать и о других сторонах жизни Н. Р. Вопросы питания, вопросы снабжения дровами, керосином и т. д. Они тоже стоят далеко не на должной высоте.
Распределители для Н. Р. обычно пустуют, продукты по самозаготовкам сюда почти не попадают, а нормированные продукты, как правило, поступают с запозданием. В таком же положении даже привилегированный магазин № 5, не говоря уже о магазине б. № 3.
Нельзя не коснуться того отношения, которое Н. Р. встречают со стороны хозяйственного аппарата. Постоянно приходится слышать от Н. Р. жалобы на небрежное, невнимательное отношение, нежелание даже выслушать то или иное заявление, нежелание облегчить его затруднительное положение, хотя подчас это вполне осуществимо. В большинстве хозяйственники считают, что обслуживание Н. Р. не входит в круг их обязанностей, и, если они что‑либо сделают, то в виде какого‑то особого одолжения. Зачастую Н. Р. приходится бегать по разным комнатам, так как один «зав.» или, не желая заниматься «мелочами», отсылает его к своим «помам». Застать какого‑либо «зава» подчас трудно: их нет на местах, а когда они явятся, то около них или у дверей их кабинетов собираются очереди, и вот Н. Р. должен выстаивать и здесь долгое время, пока попадёт пред светлые очи «зава». Наши «завы» не чувствуют, что они обязаны обслуживать Н. Р., что они должны сами идти навстречу нуждам Н. Р.