Первые 2−3 часа занятий во вторую смену групп Строительного факультета проходят благополучно. Но вот солнце, по договору, пошло освещать Америку и, подпалив рваные, осенние облака на горизонте, — скрылось. Темнеет…
Вы на лекции, ну, скажем, в группах К‑6 и К‑7. Читает курс «деревянных конструкций» тов. Синицын. Преподаватель чертит «вариационную кривую», и у вас расширяются зрачки, вы вытягиваете к доске шею. Так продолжается минут 10. Быстро темнеет на Урале… В аудитории — жуткая тишина и мрак. Уже не видно «кривой» на доске, преподаватель уже просто диктует. Прошло еще 10 минут, и вы не видите, что пишете… Паша Воробьев (парторг факультета), у которого вообще неважное зрение, чиркает спичку, другую, и в одну минуту аудитория вспыхивает двумя десятками крошечных факелов.
Если бы в эту минуту кто‑нибудь, не посвященный в тайны Стройфака, заглянул в аудиторию, — он отпрянул бы, объятый мистическим ужасом. Зрелище поистине жуткое. Левые руки студентов, с горящими факелами, кажутся поднятыми с каким‑то тайным знаком. Лица, освещенные неверным тусклым светом, — нахмурены. По стенам скачут фантастические тени, и преподаватель, наш преподаватель тов. Синицын, во всем облике которого нет абсолютно ничего мистического, как таинственный маг стоит на возвышении у доски с кабаллистическими знаками — «вариационной кривой».
Пахнет средневековьем и сыростью…
Но вот раздается вскрик… Спички догорают и вываливаются из обожженных пальцев. Аудитория погружается в полную тьму. Лекция прерывается, заниматься нельзя.
Думаете, вымысел? Плод досужей фантазии? Ничего подобного. Факт. Самый настоящий. В аудитории нет электричества. Т. е., проводка, конечно, есть, но нет лампочек, не проверена осветительная сеть, распределительные щиты. Ликвидировать эти недочеты и дать возможность студентам и преподавателям нормально вести занятия — дело буквально получаса. Но ни деканат, ни комендант об этом не думают.