1960 год. Студенческое общежитие. Рейдовая бригада идет по комнатам.
«Комната № 524. Девушки «культурно» отдыхают: на столе — горы подсолнечной шелухи, кровати кое-как прикрыты одеялами. Осмотру предшествовал ужасный переполох! Ермоленко и Новоселова попытались «замести следы», но комиссия уже в комнате. Вывод: «Хуже, чем в худших комнатах юношей 9-го корпуса».
«Стучимся в № 504. О, ужас! Мы отшатнулись. Это предел всего, что мы видели до и после. Никакие сравнения не подходят для описания „порядка“ комнаты № 504. А с потолка взирает на все это хорошенькая девушка из журнала».
«На 4-м этаже нас уже ждали. Впереди нас бежала маленькая девушка и, просунув в дверь острый носик, торопливо сообщала о приближении комиссии. Щелкали замки и крючки. И это у пятикурсниц!»
«В комнате № 413 празднично накрытый стол: отмечается день рождения Л. Лавровой».
«Снова блок экономистов. № 437 — не пускают. № 441 — нельзя: спят. Невольный взгляд на часы: 9 вечера. М-да!»
Это не художественный рассказ. Это студенческая газета 1960 года.
«Комната № 524. Девушки «культурно» отдыхают: на столе — горы подсолнечной шелухи, кровати кое-как прикрыты одеялами. Осмотру предшествовал ужасный переполох! Ермоленко и Новоселова попытались «замести следы», но комиссия уже в комнате. Вывод: «Хуже, чем в худших комнатах юношей 9-го корпуса».
«Стучимся в № 504. О, ужас! Мы отшатнулись. Это предел всего, что мы видели до и после. Никакие сравнения не подходят для описания „порядка“ комнаты № 504. А с потолка взирает на все это хорошенькая девушка из журнала».
«На 4-м этаже нас уже ждали. Впереди нас бежала маленькая девушка и, просунув в дверь острый носик, торопливо сообщала о приближении комиссии. Щелкали замки и крючки. И это у пятикурсниц!»
«В комнате № 413 празднично накрытый стол: отмечается день рождения Л. Лавровой».
«Снова блок экономистов. № 437 — не пускают. № 441 — нельзя: спят. Невольный взгляд на часы: 9 вечера. М-да!»
Это не художественный рассказ. Это студенческая газета 1960 года.
На первый взгляд — обычная проверка порядка. Но если читать внимательнее, перед нами почти театральная сцена.
Есть: внезапность, переполох, бегущая «разведчица», щелканье замков, оценка и финальный вердикт. Комнаты превращаются в сцену. Комиссия — в зрителей и судей одновременно.
Есть: внезапность, переполох, бегущая «разведчица», щелканье замков, оценка и финальный вердикт. Комнаты превращаются в сцену. Комиссия — в зрителей и судей одновременно.
Кровать, семечки, плакат на потолке — это личные детали. Но газета делает их предметом общего обсуждения. Номер комнаты указан. Фамилии названы. Оценка дана. Быт перестает быть личным.
Здесь почти нет наказаний. Есть ирония. Есть стыд. Есть сравнение с «худшими комнатами юношей». Работает не страх, а публичность. Сам факт, что о твоей комнате могут написать, уже меняет поведение.
В этих абзацах видно, как в 1960-е годы воспитывали «правильного» студента: аккуратного, дисциплинированного, коллективного, всегда готового к проверке.
Даже в субботний вечер (хотя в то время суббота была не только учебным, но и рабочим днем).
В этих абзацах видно, как в 1960-е годы воспитывали «правильного» студента: аккуратного, дисциплинированного, коллективного, всегда готового к проверке.
Даже в субботний вечер (хотя в то время суббота была не только учебным, но и рабочим днем).
Вопрос:
Если бы вечером в пятницу, накануне выходного к вам неожиданно пришла комиссия, как бы вы ее встретили?
И еще вопрос:
не кажется ли вам, что сегодня роль таких «комиссий» в какой-то степени играют соцсети?
Обсудим? https://vk.com/wall-235 433 98042
Если бы вечером в пятницу, накануне выходного к вам неожиданно пришла комиссия, как бы вы ее встретили?
И еще вопрос:
не кажется ли вам, что сегодня роль таких «комиссий» в какой-то степени играют соцсети?
Обсудим? https://vk.com/wall-235 433 98042
Фото: ГАСО. В комнате отдыха студенческого общежития УПИ. 1966 г.
Заметка из газеты «За индустриальные кадры», 1960 г.
Заметка из газеты «За индустриальные кадры», 1960 г.