Поводом для статьи послужила вот эта записка, висевшая на главном корпусе около лифта. Текст был написан на бумажном кармашке — такой обычно имеется у библиотечных книжек в него вкладывается формуляр: «Это все, что осталось от Тарга и его термеха, за исключением отметки (удовл.) в зачетке. Да будет костер ему пухом (учебнику)».
Так, некто, пожелавший остаться неизвестным, хвастался тем, что расправился с учебником по ненавистному ему предмету. Хвастался тем, что уничтожил книгу, причем книгу библиотечную, то есть вообще не являвшуюся собственностью этого неизвестного.
Допускаю, что теоретическая механика может, что называется, «проесть печенки», как, впрочем, и сопромат, и электротехника. В общем, давно известно, что у двоечников все предметы неинтересные и скучные. И вот, сдав, наконец, с пятой (?), попытки экзамен, некто ощущает какое-то чудесное чувство легкости и пустоты в голове, пленительное состояние освобождения от всего земного, от всех пут и условностей мира охватывает его, и руки чешутся сделать что-нибудь эдакое, поразить чем-то мир и своих однокашников, выразить свою бьющую через край радость.
Можно: пойти на концерт — раз; пробежать стометровку по первому разряду — два; написать песню — три; записаться в парашютную секцию — четыре. А можно испортить учебник. А что? Весело! Гори она, наука, синим пламенем. Так начиналась одна из статей газеты «Сталь» от 6 декабря 1977 года Московского института стали и сплавов.
ВОПРОСИЩИ, ВОПРОСЫ…
— Какое варварство! Какой позор! — воскликните вы, прочитав эти строки, — и это — москвичи! А вот у нас…
Действительно, что же у нас?
Сначала — статистика. Фонд библиотеки УПИ составляет 1 млн. 739 тысяч печатных изданий по различным отраслям знаний. Ими пользуются свыше 24 тысяч читателей. Обслуживают их — около 50 человек (всего в библиотеке работает 94 человека). Ежедневно через каждый читательный зал проходит от 400 до 700 студентов, а иногда — 1000—1200.
Удивительно! — Скажете вы, — но вот… Предположим, что разговор идет с первокурсником. «Удивительно, — скажет он, — но вот книг-то не хватает: то комплектами по группам распределяют дефицитные учебники, то по талонам. Я хочу все иметь под рукой и не в читальном зале, а дома, где можно почитать лежа, стоя, сидя в удобном кресле, за привычным столом, а здесь что? Столы в читалке старые — скрипят, занимают много места, переваливаются с угла на угол, или такие, что ноги хоть отвинчивай и в портфель складывай — иначе не уместиться. А освещение? А духота? Постоянные перерывы для проветривания? Только вошел во вкус, взял темп — бросай бумаги и на 20 минут — в коридор. Неудобно. Но даже в читалке разве всегда нужную книгу взять можно? Опережают, расхватывают хорошие учебники…».
Спору нет, дома готовиться, конечно, лучше. Жалко первокурсника! А что скажут те, кто постарше, 2-й и 3-й курсы, к примеру? Да то же самое. Только список необходимой и отсутствующей литературы при этом значительно возрастает. Но громче всех прозвучит голос тех, кто нуждается в книгах общественно-политической направленности: двойной каталог (в ГУКе и на физтехе), литература также разделена на «здесь» и «там», а иностранные журналы — вообще на радиофаке. Пока обежишь…
— Ну, а вы — старшекурсники, инженерные кадры, младшие и старшие научные сотрудники, — а вы-то как?
— Так же, — отвечают они, — только нам почаще новинки нужны. По «Книжному обозрению» материалы уже вышли из печати, а мы — месяцами ждем их появления…
Да, слезами только горькими умыться, и возмутиться «нерадивостью» и «беспечностью» библиотечных работников. Что же это они? Ответьте нам, директор библиотеки Римма Петровна Лившиц, зав. отделением Мария Яковлевна Бублевская, Леонора Петровна Торосян!
К ПОЗОРНОМУ СТОЛБУ
Два часа идет мое интервью, два часа я слышу голоса, полные боли. Оказывается, и наш институт не на последнем месте в том, как студенты умудряются надругаться над книгой. Читателями утеряно: в 1975 году — 4245, в 1976-м — 2544, в 1977-м — 3570 книг, что составляет ежегодно в среднем 0,2—0,3 процента книжного фонда библиотеки и никогда уже не воспользуются студенты 60-ю экземплярами «Справочника по машиностроительному черчению» В. А. Федоренко, 45-ю экземплярами первой части «Курса химии» под редакцией Г. А. Дмитриева, исчезли 38 экземпляров учебника М. С. Эйдинова «Зубчатые и червячные передачи», 35 экземпляров сборника «Курсовых заданий по теоретической механике» под редакцией Яблонского, 98 экземпляров «Руководства к практическим занятиям по общей и неорганической химии» под редакцией Б. М. Тишина, 34 экземпляра «Курсового проекта по теории механизмов и машин», 45 экземпляров «По охране труда» П. М. Макурина, 38 экземпляров «Программирование инженерных задач на алголе» В. Н. Кирпичникова, утеряно только в зимнем семестре этого учебного года.
Потери на абонементе огромны. Оставшиеся единичные учебники переходят в читальный зал, где самозабвенный полет фантазии студентов в подмене литературы, вырезке нужных страниц достигают небывалых высот. А в результате растут горы нужных учебников без самых важных разделов, приблизительно через две недели отправляется в переплет 300—400 книг.
На художественном абонементе положение не лучше: собрание сочинений В. Скотта, Ф. Купера, Ги де Мопассана и так далее уже не заменить. Жалуются старшекурсники и научные сотрудники на несвоевременное обеспечение новинками, отсутствие свободного доступа к фондам. Но как им помочь, если с выставки новых поступлений в зале тех же научных сотрудников (!) ежегодно пропадает 40—45, а в этом учебном году 57 книг. Кто-то, видимо, старательно комплектует из них классическую библиотеку: исчезли «Воскресение» Толстого, «Трагедии и поэмы» Пушкина, «Рудин», «Дворянское гнездо» Тургенева, «Стихотворения и поэмы» Лермонтова.
Не отстают и желающие присоединиться к знатокам последних известий по своим специальностям, к тем, кто присвоил В. Р. Окорокова «Управление электроэнергетическими системами», и других. «Промышленную органическую химию» Ябурдинского, «Логические цепи и цифровая техника», «Магнетизм» Амосова и так далее. Не подавайте заявки — поступления были в единичном экземпляре.
Неужели же в институте нет такого наказания, пресекающего желание взять чужое, стать вором? Есть!
В соответствии с приказом по институту от 10 января 1972 года студентке группы Эт-306 В. Барониной объявлен строгий выговор с предупреждением об отчислении, по приказу 13/у от 22 января 1973 года исключен студент группы АТ-101 А. Пилюгин, приказом от 10 февраля 1975 года наказана Л. Лачкова за порчу книг, за порчу государственного имущества.
Тот, кто берет и затем сбывает книги, не считает себя вором. Они «достают» и порой бахвалятся этим, а мы, бывает, стоим молча рядом, изумляемся их наглости, но вежливо прикрываем глаза. Ради чего?
Не сегодня-завтра самим пригодится эта литература, сами, «высунув языки», будем бегать по библиотекам и ругать, ругать плохое обеспечение без конца. Эх, да что об этом говорить?
Лишь тогда, когда во всех студенческих группах, во всем институте будет создана атмосфера нетерпимости к таким людям, удастся сохранить хорошие и нужные книги.